Я привык думать о фотокамере как о мини-гараже света. Объектив смыкается вокруг кадра, словно кузов вокруг двигателя. Зум в этой конструкции напоминает коробку передач: шаг влево — больший угол обзора, шаг вправо — приближение, будто короткая пара на раллийной спецтехнике.
Физика процесса
Перемещение передней линзы меняет фокусное расстояние. Формула 1/F = 1/d₁ + 1/d₂ отсылает меня к расчету главной пары, где малый зубец влияет на весь крутящий момент. При телеположении объектив «собирает» лучи, как турбина с изменяемой геометрией собирает выхлоп. Шум коэффициента аберрации схож с детонацией — лишний всплеск портит результат.
Оптический и цифровой
Оптический зум работает через реальное движение линз — аналог гидравлической муфты, где сталь передает усилие без потерь. Цифровой вариант расширяет изображение программно: напоминает чип-тюнинг без железа, высокие цифры, но крутящий момент падает. При 8× и выше пиксели размножаются алгоритмом интерполяции, где используется билинейный и бикубический расчёт. Размытие выходит, как свист фантомного наддува: звук есть, реальной тяги нет. Для диагностики я гляжу на MTF-график — кривая контраста по частоте, подобная карте крутящего момента по оборотам.
Перед съёмкой трассы я ставлю зум в конец диапазона, убираю дрожь через штатив и выдержку 1/1000 — аналог подрамника и жёстких сайлентблоков. При портретах экипажа перехожу на среднее фокусное, чтобы лица не превратились в бамперы с эффектом кольцевой астигматии. Для салона беру широкий угол, как шоссейную передачу для экономии оборотов. Главное — помнить об освещении: диафрагма 2,8 даст свет, как ксенон в туман. При недостатке света поднимаю ISO лишь до порога, где шум сопоставим с «чёрным льдом» под шинами.
С увеличением зума глубина резкости сужается. На треке я держу дистанцию, а в кадре — запас резкости. Тогда фон уплывает, словно мокрый автодром за боковым стеклом, а объект остаётся в фокусе — точном, как выверенный развал-схождение.
