Я начал знакомство с Римом больше тридцати лет назад, когда первое дореволюционное шоссе Подмосковья прятало под пылью отпечатки его 15-дюймовых шин. Лимузин, созданный в Горьком, выпускался с 1949 по 1959 годы, и до сих пор дарит дрожь своим баритонным выхлопом.
Проект GAZ-12 задумывался как промежуточное звено между «Победой» и ЗИС-110. Инженеры ОКБ-2 выбрали двойную цель: сохранить презентабельность для номенклатуры и упростить обслуживание райкомовских гаражей. Конвейер стартовал одним из первых после послевоенной реконструкции, тираж превысил двадцать одну тысячу машин.
Конструкция шасси
Рама типа X, сплавленная на лонжеронах переменного сечения, воспринимает кручение без пикфака даже при полном загрузочном весе 2150 кг. Передняя подвеска — двухрычажная, на широких сайлентблоках из карбонизованной резины, задняя — зависимая, с продольными полуэллиптическими рессорами, рассчитанными на собственную частоту 70 вибраций в минуту. Гидроамортизаторы радиального действия успешно гасили качку: экипаж не страдал «морской болезнью», знакомой пассажирам ЗИС-101.
Силовая установка — рядная «шестёрка» 3,5 л, скрещённая из блоков ГАЗ-11 и линейки Studebaker. Факельное зажигание, карбюратор К-22А с экономайзером ступенчатого типа, паук выпускного коллектора из низколегированной стали удерживают температуру поршневых колец в коридоре 210–230 °C. Четырёхступенчатая коробка с синхронизатором на III-IV передаче снабжена «тихоней» — комбинированным геликоидальным рядом, снижающим акустический фон.
Салон и комфорт
Внутри чувствуется театральная пауза, когда двери, увешанные зеркальным хромом, закрываются с глухим «шлёп». Я слышу лишь шелест шерстяных ковров «Кузнецких тканей». Диван заднего отсека накрыт артельным велюром «Бархат 52», впитывающим шум до 2,2 дБ по шкале А, на его спинке прячется откидной третий ряд — малый трет.
Приборная панель выточена из алюминиевого профиля, отделана нитроэмалью «Слоновая кость». Стрелки стеклянных шкал подсвечиваются капсульными лампами МТ-4. Вентшпиль бархатного шторного механизма регулирует приток воздуха так, что салон не теряет равновесия между 18 и 22 °C даже при январской пурге.
Завод отгружал партию лимузинов примерно раз в шесть дней. Часть машин ехала в диппредставительства на Ближнем Востоке, часть — в медслужбу под индексом ГАЗ-12Б. Санитарная версия получила амфидромную (двустороннюю) подвеску носилок, гидравлический подъёмник и сдвижную перегородку из оргстекла толщиной 6 мм. ЗИМы прожили долгую смену эры: их сменили ГАЗ-13, но одни и те же ключи от массы передавались из рук в руки ещё два десятилетия.
Эксплуатация ныне
Мой экземпляр двигается по асфальту словно фуникулёр: мягкая пара шин «Белшина» 7,10-15 и низкооборотный мотор дарят ощущение безмятежного буксира. На четвёртой передаче колонка спидометр показывает 80 км/ч при 2600 об/мин, а в салоне слышен лишь шелест цепи распределительного вала, напоминающий шамкающий метроном.
Секрет живучести — щадящий тепловой режим. Я раз в 3000 км прохожу опрессовку радиатора, придерживаюсь вязкости SAE 30, добавляю 8 % касторового масла. Ореховый редуктор рулевого механизма требует регулировки винтом перед каждым долгим рейсом: люфт не выходит за предел 7°, иначе лонжероны устают. Дробь фонетических оттенков мотора выслушиваю при помощи стетоскопа, отслеживая гальмирование коленвала — при падении давления ниже 1,5 кгс/см² останавливаюсь, даю узлам «подышать».
Реставрационная среда приготовила для GAZ-12 немало репродукционных деталей. Литейный цех Сарова печёт головки и выпускные коллекторы из аустенитного чугуна, а ребеллионы — повторные выпуски хромированных молдингов — заказывает клуб «Двенадцатый ветер». Амортизаторы «Дельфин-35» подходят без подгонки, шестерни главной пары выбираю с модулем 1,25 и углом 28°, чтобы ведомый вал не завывал на трассе.
Каждый ЗИМ напоминает кремлёвскую звезду, спущенную на колёса: сияние храма читается и в лунном свете, и в туманном рассвете у Днепра. Когда я вывожу лимузин из бокса, во дворе мгновенно наступает звуковая пауза — словно уличная сцена ждёт дирижёрского взмаха. Потом стартер втягивает шестерню, мотор откликается басом, и пространство принимает форму плавного эллипса, отмеренного тремя с половиной литрами советской харизмы.
